Три главные причины угасания детского вопрошания и любознательности

image001

Как избегать детских вопросов

Философские беседы с детьми, как и любая другая человеческая деятельность, содержит подводные камни. Задумаемся, почему взрослые предпочитают работать с детьми, а не с ровесниками. Конечно, тому найдется множество самых достойных оправданий и обоснований. Однако как принято в философском анализе, необходимо указать на естественные патологии, которые служат причиной и следствием данного выбора. Поскольку вопрошание – сердцевина философствования, проанализируем, как взрослые реагируют на детские вопросы.

Взрослые и дети

Не претендуя на проведение исследования вопроса, предлагаем лишь несколько кратких замечаний, которые оказывают влияние на философствование. Интуитивно или сознательно, но затрудняясь общаться с ровесниками, мы идем к детям. Во-первых, потому что они не бросают вызов нашей взрослой идентичности, мы чувствуем себя большими и сильными в их присутствии. Во-вторых, авторитет и власть над детьми обычно мгновенно приписываются взрослому. В-третьих, считается, что у взрослого больше знаний, чем у ребенка. В-четвертых, взрослый, общаясь с детьми, может заново прожить детство, и поэтому он счастлив в их компании. Это, конечно, четко не осознается. Фридрих Шиллер считал, что в отношениях между взрослыми и детьми всегда присутствует двусмысленность. Когда взрослый видит, как спотыкается малыш, он обычно ощущает себя более компетентным, сильным и могущественным, и в то же время чувствует легкий прилив зависти к этому человечку, перед которым открыты все возможности и лежит целая жизнь. Зачастую это провоцирует сожаления о безвозвратном прошлом. Хотя ни один добропорядочный гражданин никогда не признается в зависти к беззащитному и наивному ребенку.

Дети – прирожденные философы в том смысле, что вопросы легко и непринужденно проникают в их разум. В возрасте, когда они постигают себя и мир, основные двигатели мыслящего разума – любопытство и изумление – работают на полную мощность. Но, как и все остальное в человеческой природе, это качество может быть приглушено или разогрето, его можно свести на нет или развить. На самом деле уже в 7–8 лет ребенок знакомится с принципом реальности, оно душит стремление к метафизическим вопросам, которые до этого времени составляли большую часть его интеллектуальной жизни. Ребенок входит в «научную» фазу развития сознания, которая также включает в себя область установленных вопросов и ответов. Правда, подобного рода мыслительная активность сводит вопросы к области физического и возможного, более общепринятого. Здесь происходит некоторая обработка детского разума, вполне предсказуемая и допустимая, поскольку она способствует социализации ребенка, помогает приспособиться к установленному знанию и поведению. Однако этот процесс накладывает рамки, ограничивает умственное поле ребенка. Но, конечно, особенности трансформации во многом будут зависеть от культурной и семейной среды, в которой развивается маленький человек. С нашей точки зрения, философия заключается в том, чтобы поддержать, установить или же восстановить это безграничное вопрошание ребенка, а взрослого заставить помыслить немыслимое.

Слишком заняты

Нам, кажется, удалось установить три главные причины угасания детского вопрошания и любознательности. Представим их в порядке возрастания и усложнения. Первая, самая распространенная причина – непосредственное игнорирование любопытства ребенка и задаваемых им вопросов. Оно может проявляться косвенно, когда взрослый просто не слушает ребенка, и в более грубой форме – родитель просит ребенка замолчать или уйти. Заметим, что «косвенный», мягкий на вид вариант со временем приводит к тем же последствиям, что и грубый аналог. Большинству родителей и в голову не приходит лишать детей права голоса – их даже возмущает такая возможность, тем не менее они с чистой совестью занимаются своими делами, будь то работа, походы в магазин или просмотр телевизора, вместо того чтобы выслушать ребенка и поговорить с ним. Таким образом, родители устанавливают в головах отпрысков жесткую иерархию ценностей, которая будет определять настоящее и будущее ребенка, что для него первично и что вторично. Удовлетворение мгновенных потребностей определенно важнее размышлений и красоты созерцания. Если это так, родителям не стоит задним числом возмущаться, что их чадо предварительно не обдумывает действия, а лишь следует инстинктам.

image002

Готовые ответы

Другой способ загубить детское вопрошание – отвечать на вопросы, не обращая внимания на сложность, уместность и качество ответов. Хотя затраченное время и то, как на вопросы отвечают, конечно, будет представлять разницу. Наши главные претензии по этому поводу к родителям и учителям: их ответы, во-первых, искажают отношение к процессу вопрошания, а во-вторых – поощряют ребенка полагаться на внешний авторитет, подавляя автономность и самостоятельность. Мы называем искажением тот факт, что вопрос оценивается не сам по себе, не как бесценный подарок нашего разума, а превращается в чистое желание, воспринимается как нехватка чего-то, как некомфортная ситуация. Добропорядочные родители готовы немедленно исправить ее «правильным», наспех скроенным ответом, креативность которого оказывается на порядок ниже вопроса. Идея в том, что вопрос имеет ценность сам по себе, это открытие миру и бытию, он обязательно производит на свет концепт или идею, хотя и не раскрытую, и может быть не менее значимым, чем его зеркальное отражение – ответ. Вопрос подобен негативу в фотографии – промежуточное звено перед получением позитива, черно-белый вариант цветной картинки. Вопрос обладает внутренней эстетической ценностью, его форма провоцирует разум подобно живописи или скульптуре, которые зритель созерцает без спешки, без всякой задней мысли об их пользе, реалистичности, не переживая о решении проблемы, которая предложена его чувствам и рассудку. Такой подход не отвергает импровизированные ответы, но с них должен быть смещен акцент, они не должны быть идолами и претендовать на статус последнего слова в акте размышления. Хорошие и глубокие вопросы не могут и не должны иметь ответов. Они могут лишь обозначить проблему, в первую очередь, помочь проанализировать ее и определить точно суть, чтобы потом порождать идеи, которые помогут пролить свет на возможные пути решения. Вопрошание – мыслительный эксперимент, позволяющий исследовать границы нашего знания и понимания. Поэтому очень важно, чтобы родители и учителя признавались детям в том, что на вопрос нельзя ответить, либо потому что они не знают, что сказать, либо потому что определенного ответа не существует. Но, конечно, подобного рода признание может спровоцировать в голове ребенка страх или тревогу, так же как и у взрослого, которому нужны опоры для духовной жизни, так же как ему необходима пища для тела. Но, добавим, что, к счастью, ребенок не бросается к тарелке по первому зову желудка, а учится сдерживать удовлетворение естественных потребностей. Таким образом, он освобождается от власти инстинктов. Желание продуктивно по мере той роли, которую мы позволяем играть ему в нашей жизни, избавляясь немедленно от дисбаланса, который он производит в нас. В конце концов, к этому можно привыкнуть, поскольку изменчивость, дискомфорт и неустойчивость – фундаментальные характеристики жизни.
detiАвтономия

Осваивая любую сферу деятельности, ребенку нужно научиться справляться самому. Такое преподавание подразумевает сдерживание «материнских» инстинктов и непреодолимого желания кормить детей с ложечки для того, чтобы побудить ребенка контролировать себя и развивать собственные способности. Китайская пословица гласит: «Научите человека рыболовству вместо того, чтобы давать ему рыбу», – это значит, что получение готовой рыбы лишает нас возможности освоить искусство рыбалки. Конечно, гораздо практичнее предложить рыбу, тогда как обучение рыбалке требует времени и сноровки. Учитель должен осознанно углублять понимание своего искусства и одновременно быть более восприимчивым к поведению ребенка. Как говорит Платон, это выбор длинной дороги вместо короткой, когда учитель предлагает готовые ответы. Ученик должен мыслить сам, иначе он будет обречен на вечный поиск ответов у внешних авторитетов, боготворя их, вместо того чтобы искать ответы в себе. Обучение самостоятельности должно начинаться в раннем возрасте, и не быть запоздалым требованием быстрого самоопределения маленького человека в основных аспектах жизни. Этого жаждут многие родители, обнаружив, как они считают, негативное и настойчивое влияние внешнего мира на ребенка. Процесс необходимо строить на воспитании уверенности малыша в том, чтобы самостоятельно думать, порождать идеи, анализировать и выносить суждения в соответствии со своими способностями, – это может быть сформировано благодаря раннему старту и постоянной практике.
Существуют два частых аргумента против такой педагогики. Первое возражение – для самоопределения ребенку нужны некие ценности, ориентиры, без которых он не сможет стать зрелым и ответственным человеком. Исходя из этого, родители и учителя в образовательных целях должны создавать множество руководств, наставлений по фундаментальным вопросам: что такое правильно и неправильно, добро и зло, правда и ложь, красота и уродство, запрет и обязанность и т. д. Можно сказать, что взрослые ощущают себя хранителями врожденных и приобретенных принципов, составляющих систему ценностей, основания которой часто запутаны и противоречивы. Но они искренне верят, что это крайне необходимо для детей, за которых они в ответе. Верят по самым разным основаниям – практическим, властным, идеологическим, разницу между которыми уже не замечают. Если мы настаиваем на необоснованности таких схем воспитания, то только потому, что рассудок не играет здесь практически никакой роли. Хотя очевидно, что ребенок нуждается в формировании общей картины мира, чтобы его действия не сводились к сиюминутным реакциям на внешние раздражители. Не будем забывать, что это делается для того, чтобы придать смысл окружающей реальности и жизни ребенка. И если мы не предоставим ему пространство для создания такого смысла, он станет, как большинство людей, продуктом обусловливани